Приветствую Вас Читатель | RSS

LAB for madrichim

Вторник, 2018-05-22, 4:40 PM
Главная » Статьи » Тематические материалы » Город, место, путешествие

"О природе странника"

www.art-methods.coach, facebook.com/artmethods.coach

http://home.perm.ru/~strannik/st_txt_all_02.html

Андреев Андрей Юрьевич

Текст "О природе странника".

Удивительные сюрпризы преподносит иногда родной язык. Зацепишься взглядом за какое - нибудь слово – к чему оно, зачем существует, откуда взялось? – и выходишь прямиком на мировую философскую проблему. Вот, к примеру, "странник”. Почему "странник”, а не "путник” или "путешественник”; почему он "странный” и даже "святой”, как их исстари называли? Попробуем покопаться в этой проблеме, глядишь, и набредем на решение какого–нибудь вечного вопроса.

Начать можно, например, с английского языка – есть ли у них что-то похожее на нашего "странника”? Похожее, конечно, есть. Например, rover (помните landrover?) – "дорожник”, путник по-нашему. Или discover – "путешественник”. И наконец, wander – слово, которое словари собственно и переводят как "странник”. Но экономные на язык англичане нагрузили на него и второе значение: wand означает еще и "блуждать”, а wander, соответственно, "блуждатель”. "Блуждать” и "странствовать” – вещи, безусловно, разные. Тот, кто блуждает, просто заблудился. Он знает цель, но не знает, как туда попасть. Странник просто бродит по дорогам без всякой очевидной (во всяком случае рациональной) цели. У него дела с Вечностью, никак не меньше.

Измерение русского слова английским эталоном иногда напоминает измерение "Квадрата” Малевича с помощью линейки. Какой-то результат, конечно, получим, но как с помощью этого результат воссоздать шедевр, вот вопрос. Английский язык экономен, как сами англичане. Искреннее сочувствие вызывают авторы синхронного перевода западных фильмов, старающиеся разнообразить речь героев, и вместо тривиального "how you?” ставящие то "как живешь?”, то "как дела?”, то даже "как вы себя чувствуете?”. Разумеется, англичане, восполняют относительную бедность словарного запаса оттенками и нюансами разговора, использованием контекста, и их "коммуникативные”, скажем так, возможности ничуть не меньше наших. И все - же, все - же… Писать - то как? На бумаге не передашь оттенков речи, слова нужны, слова. Разумеется, настоящий мастер и на балалайке сыграет Баха, но орган все - же более адекватен этому композитору. С английским на этом закончим.

Отрицательный результат – тоже результат. Пусть в английском языке нет "странника”; это значит, что "странник” - персонаж иррациональный, и находится за пределами интересов самой рациональной цивилизации. Попробуем покопаться теперь в родном языке, уж он-то даст ответы на все вопросы. Итак, что есть "странник”? Он "странный”, и он "странствует”, то есть ходит по разным странам (вариант - в разные стороны). Слова эти явно одного корня и пришли к нам из тех доисторических времен, когда в Киеве сидел князь Владимир "Красное солнышко”. Иными словами, "странник” – это природное русское (точнее, славянское) слово, что не так часто случается в современном русском языке. Вообще, русский язык уникален размерами своих заимствований. Создается впечатление, что он на 90 процентов состоит из иностранных слов - от татарского "богатырь” до немецкого "капитал”; современных примеров не счесть. В русском языке есть индоевропейские слова, славянские, греческие, романские (европейские), тюркские (татарские), только русских нет! Вот парадокс – русских слов нет, а русский язык существует, да еще (по некоторым свидетельствам), едва ли не самый мощный из языков современности. Видимо, в этом его сила и состоит, что он, как губка, впитывал в себя все иностранное, переваривал и усваивал, и сейчас у нас на каждое слово по два-три синонима, и литературная речь (если над ней поработает Мастер) получается настолько богато окрашенной, что по одной странице, скажем Достоевского или Платонова (да что там по странице – по строчке иногда!), можно точно установить автора.

Итак, "странник” принадлежит тому – же древнему пласту наши слов, что "каша” или "солнце”. Эти слова мы получили в наследство от славян – наших далеких предков. Славянская цивилизация зародилась где-то в начале нашей эры и долго развивалась параллельно с германской (европейской). Жили они по разные стороны Эльбы (славянской Лабы) и друг с другом до поры не конфликтовали. Славяне называли германцев "немцами”, то есть немыми, не владеющими Словом, непонятными, а себя, соответственно, славянами. Обе цивилизации были молоды, энергичны и быстро распространялись по окружающему их пространству. Германцы двигались на запад и юг, где встретили и после упорной многовековой борьбы сокрушили Римскую империю. Славяне шли на юг и восток, серьезного сопротивления не встречали и создали замечательную цивилизацию, ушедшую в небытие в 14 веке после нашествия монголов. Западные остатки некогда могучего славянского мира влились в европейскую цивилизацию; из восточных появились мы. Русские. По наследству от славян нам досталось: язык, летописи и былины.

Влияние древнего славянского языка на русский – большая загадка (во всяком случае, для филолога-дилетанта, каким является автор этих слов). Разумеется, большая часть тех слов устарела и забылась, некоторыми мы пользуемся до сих пор, но почему, скажите, большая часть современной ненормативной лексики – древних славянских корней? А ведь это факт. Можно почитать, например, "Плачь Даниилы Заточника”, рукопись письма мелкого удельного князька великому князю Киевскому. Князек этот был, как сейчас говорят, "снят с должности” за какие-то грехи, и в письме своем просит князя о милости, упирая, в основном, на собственную бедность. Так вот, в тексте этом, слова, неприличные по сегодняшним меркам, встречаются чуть ли не в каждой строке, и без всякого негативного контекста (например, слово, обозначающее ныне, скажем так, "женщину легкого поведения”). Или возьмем, например, слово "сорочка”, вполне обыденное и незаметное. А ведь раньше, у славян, оно называлось "срачница” и обозначало нижнее белье вообще, как мужское, так и женское. Вот и получается, что мат – самая древняя часть русского языка. Видимо, не случайно эта народная часть языка произрастает, по сути, как параллельная литературной, как и культура у нас всегда делилась на две части – барская (самоназвание – интеллигентская) и народная.

 

Оставим на время исторические параллели и обратимся к мнению классиков. Что говорят о странниках мастера Слова? Начнем с толкового словаря Ожегова (издание 1997 года, первое издание вышло в 1946 году). Итак:

СТРАННИК-

1.Странствующий человек (обычно бездомный или гонимый). "Странник в мире" - одинокий и бесприютный человек.

2.Человек, идущий пешком на богомолье, богомолец.

 

СТРАННЫЙ - Необычный, непонятный, вызывающий недоумение.

 

Со значением первого термина все вроде - бы ясно. А вот понятие "СТРАННЫЙ”, несомненно, родственное "СТРАННИКУ”, вызывает некоторые интересные ассоциации. "Необычный, непонятный, вызывающий недоумение” человек имеет родственное название в другом, на этот раз заимствованном термине - Идиот. Вот терминологическая справка из Историко-этимологического словаря (Москва, 1993 г., цитата по статье Сергея Чернышева "Идиотизм как профессия и призвание”):

 

ИДИОТ. Первоисточник - греч. "идиотэс" - "отдельный человек, отдельное лицо", также "невежда", "простак" (произв. от "идиос" - собственный, свой, частный). Ср. также греч. "идиасо" - "живу, пребываю отдельно, особняком, сам для себя", "отличаюсь (от других)".

 

Итак, Странник и Идиот объединены в русском языке каким – то не вполне ясным общим содержанием. На память сразу приходит самый известный Идиот нашего литературного пространства князь Мышкин, странствующий в мире людей. Князь, безусловно, "идеальный” человек в понимании Достоевского, и это наводит на определенные выводы относительно особой ценности "Странника” в русском способе бытия. Кстати, Идиот едва – ли не единственный живой "положительный герой” мировой литературы. В большой литературе, как правило, нет ни положительных, ни отрицательных персонажей – достаточно вспомнить хотя – бы героев Чехова. Это, разумеется, не случайность – большая литература просто точно отражает реальную жизнь. Надо обладать поистине великим мастерством, чтобы решиться на изображение "положительного героя” и не сделать его ходячей идеологической схемой. Это не получилось ни у Толстого с его приторно-сладким Пьером Безуховым, ни у самого Достоевского десять лет спустя с его бестелесным Алешей Карамазовым.

 

Обратимся теперь к Блоку. Лучший среди поэтов "серебряного века”, смутной предреволюционной эпохи, когда страна жила мрачным ожиданием катастрофы. Символисты сделали это ожидание своей религией. В юности Блок находился под обаянием новой религии и ее основателя Владимира Соловьева (мы знаем его более как философа, но современники больше знали его стихи, посвященные "Вечной женственности”, "Подруге Вечной”). Вот что Блок пишет про их единственную встречу:

 

"То был уже чистый дух, точно не живой человек, а изображение. Одинокий странник медленно ступал за неизвестным гробом в неизвестную даль, не ведая пространств и времен.”

 

По мнению К. Мочульского, одного из лучших критиков русского зарубежья межвоенной эпохи, тема "странничества” как синонима русского способа бытия – главная в творчестве Блока:

На русской земле, смиренной и скудной, напечатлен Лик Христа. Чтобы понять Его – нужно стать странником, скитальцем, "нищим, распевающим псалмы”.

Это Мочульский о творчестве Блока. А вот и сам Блок в своем известнейшем четверостишии из "Куликова поля”:

И вечный бой. Покой нам только снится

Сквозь кровь и пыль…

Летит, летит степная кобылица

И мнет ковыль…

 

И хотя полет степной кобылицы мало походит на медленное движение странника, но просторы, но вечное движение и степь – из того же источника, несомненно.

 

И наконец, едва – ли не лучший из писателей минувшего (двадцатого) века (из наших, разумеется) – Андрей Платонов. Цитаты о странниках и странничестве можно брать наугад из любой страницы любого его романа. Возьмем из главного, из "Чевенгура”:

Он тронулся, когда встали только муравьи да куры, а солнце заголило небо еще не до самых последних мест. От ходьбы и увлекающей свежести Луя оставили всякие сомнения мысли и вожделения; его растрачивала дорога и освобождала от излишней вредной жизни. Еще в юности он своими силами додумался - отчего летит камень: потому что он от радости движения делается легче воздуха. Не зная букв и книг, Луй убедился, что коммунизм должен быть непрерывным движением людей в даль земли. Он сколько раз говорил Чепурному, чтобы тот объявил коммунизм странствием и снял Чевенгур с вечной оседлости.

Платонов понимает странствие и счастье как слова – синонимы. Книги его переполнены Дорогой, степью и легкими на подьем людьми. Пухов из программной его повести "Сокровенный человек”, уезжает с обжитого места по причинам столь малозаметным, что создается впечатление об отсутствии оных. Оседлая жизнь всегда была ему чем – то неудобна. А вот дорога – другое дело:

Обратно на вокзал Пухов дошел скоро. Ночной ветер и какая – то дождливая мелюзга доконали его самочуствие, и он обрадовался дыму паровоза, как домашнему очагу, а вокзальный зал показался ему милой родиной.

В полночь тронулся поездной состав неизвестного маршрута и назначения.

Осенний холодный дождь порол землю и страшно было за пути сообщения.

Куда он едет? – Спросил Пухов людей, когда уже влез в вагон.
А мы знаем – куда? – сомнительно произнес кроткий голос невидимого человека. – Едет, и мы с ним.

Быть Странником – это просто русский способ быть счастливым. Другие здесь, видимо, недоступны. Кажется, что в пределах отечества отсутствуют полутона. Человек либо счастлив, либо несчастен; – никаких промежуточных состояний не предусмотрено. Суррогаты счастья (вроде денег, комфорта или семейного благополучия, которыми в избытке снабжена европейская цивилизация) у нас либо невозможны, либо труднодостижимы; - и всегда – временны, преходящи. Природа родины тоже не дает причин для радости. Как формулировал любимый мной Вячеслав Пьецух, "климат шесть месяцев в году откровенно работает против человека". Попытки построить в такой обстановке "маленькое человеческое счастье” заведомо обречены на неудачу. Вот и приходится русскому человеку отправляться на поиски счастья по вечной дороге жизни без надежды на успех. Пусть маленького счастья на точно не увидеть, но большое, быть может, и набредет на нас на нашем вечном и бесцельном перемещении по бесконечным дорогам родины.

Категория: Город, место, путешествие | Добавил: yu (2006-06-23)
Просмотров: 628